• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
15:17 

Сны всякие разные

На прошлой неделе мне снилось, что у меня отношения с эльфом. (Дядюшка Фрейд заинтересованно поворачивает голову ко мне и начинает слушать)

Не помню уж, какой степени близости, в моих снах это как-то расплывчато всегда. (Гад психотерапевт записывает, удовлетворенно кивая в такт своим мыслям)

Но уж как мы с ним намучились! Две расы - и такие разные.

Худощавый, даже суховатый эльф с надменным вытянутым лицом, длинными волосами а-ля Леголас и небольшими залысинками у лба - как у киношного Элронда, но не до такой степени. Весьма красивый. Высокий, и со своим гордым прямым носом похож на корабль, рассекающий волны. А поведением похожий на большую каменюку - та же роскошная неподвижность, тот же стылый воздух вокруг, и утренняя роса замерзает на нём сверкающими капельками.

И я. Человеческая. Любящая простые земные удовольствия - вкусно поесть, сладко поспать, весело поболтать и знатно поплакать (если есть повод, конечно).

В конечном итоге столкнулись логика и эмоции. Неизвестно что толкнуло нас друг к другу, но оно жестоко посмеялось. Мне не нравилась холодность эльфа, его скрытая злоба на мир, святая уверенность в своём превосходстве по праву Перворождения. Ему же надоели мои попытки расшевелить его веками устраивающийся внутренний мир, моя приземленность. И разрыв мы оба встретили с облегчением и обещанием себе больше не заводить отношений с представителями других рас.

Господин Фрейд закусил кончик пера, хитро посматривая на меня из-за страниц записной книги. И тебя вылечат, голубушка

17:21 

- ...И теперь я думаю, что можно подарить на день рождения. А ты что думаешь? Ты же по возрасту близко.
- Ну, я не знаю. Попробуй это, это и вот это. То есть, тебе денег дать?
- ... (?)
- Тысячи хватит, что ли?
- Ты сам предложил о_о
- Как тебе ее передать?
- Я с возвратом, с зарплаты верну.
- Разумеется, вернешь! :)

- Зачем тебе так много денег?
- ... (значит, она разговаривала с папой и вмешалась в нашу финансовую махинацию) Каких денег?
- Сама знаешь, каких!
- Зачем ты вмешалась? Это было наше дело. Тем более, я взаймы брала.
- Я вообще не понимаю, как можно дочери давать денег взаймы!
- Зато мы с папой вопрос прекрасно утрясли.
- Чем тебя не устраивают подаренные т. Светой деньги?
- ... (деньги те давно почили) Они вложены в дело.
- Ясно. Потратила. Я дам тебе пятьсот, но не взаймы, а так.

Сижу, смотрю в потолок и не понимаю происходящего.

17:14 

Рабочее нерабочее

"Всех отчи-и-ислить, всех отчи-и-ислить, надо бо-о-ольше отчисля-а-ать!", - ласково напевает Дмитрий Эдуардович после визита студентов за паролями.

Саша тихо смеётся как будто ни при чем, а мне нервно :)

16:57 

Плёнки и плёнкисты


"Цифра это очень просто: нажал кнопку – готово. Ценность кадра пропадает из-за того что ты можешь нащелкать сотни, тысячи снимков за один день. А у пленки есть свойство заканчивается, и из-за этого приходится, задумываться, когда снимаешь."
- пишет мальчик Саша о пленочной фотографии, снимая при этом на первый взгляд всё подряд.

16:12 

Загадочные смски

В общем-то, их было уже две.

Пятница, 13 сентября.

"Ты - прелесть, и я люблю тебя!"

Вторник, 24 сентября.

"Сегодня ты мне снилась. Как хорошо, что ты есть в моей жизни! Ты - мой свет, моя радость и моё счастье, хоть мы и так далеко друг от друга... )"

Отправитель - sms_web. То есть никто.

Единственное, что я сумела из этого выудить, так это то, что аноним весьма грамотный. Пунктуация, любовь моя. Орфография, моё наслаждение.

Беда в том, что я не представляю, кто может отправлять мне такие прелести.

В голове рисуется: высокий мужчина, трепетный, нежный, но стеснительный, боится подойти, позвать куда-нибудь, думает, что я откажу... Или считает себя некрасивым, а меня - наоборот, или же он низкий (а все знают, что вот кем-кем, а низкой я точно не являюсь). Последняя пара идей была от тщеславия, не от меня... )

А вот сейчас и другая мысль пришла: снится ему Я, в растянутой пижаме, похрапывающая и во сне слюнявящая подушку... Воображение, чтоб его...

Домысленное.
С чего вообще я решила, что это - Он? "А всё из-за того же, милочка, из-за того же", говорит мой внутренний Фрейд.

12:45 

Осень

Как всегда, осенью у меня произошёл всплеск графомании. Ничего путного пока ненаграфоманила, но начала постить всякую ерунду в бложиках и контактиках (вот и до сюда добралась).
Книги закончились, ведьмак дочитался, читать нечего. Автор, как мне кажется, подзадолбался писать про Геральта, потому в последней книге убил его аж несколько раз вместо одного, как обычно. Даже когда всё вроде было отлично, он напоследок подпортил ему жизнь. И Йеннифэр тоже. Только Цири ему, похоже, осталась симпатична навсегда.
Ну а я... А что я? Лютик форева :)

И вот читать нечего.

Теперь надо бы поискать интересные дневнички для чтения и вообще закрыть все социальные задолженности.

12:39 

Приступы острой ностальгии, сопряженные с осенью

Недавно стало ясно, что всё по-другому. Хотя это я сама по-другому.
Мы (читай Я) планируем поездку в Москву. Мы (читай Я) составили смету, определили основные пункты расходов, утвердили бюджет и ещё много слов с моей предыдущей работы.

- Может, ну его нафиг этот художественный музей? - лениво тянет Я, осознавая, что тяга к искусству как-то прошла. - Что я, картин не видела?

- А там есть музей человека или что-то типа того? - спрашивает Юля, а в ее глазах азарт, ибо она биолог. - А ещё ботанический сад. Ого, он был основан Петром Первым!!!

- А ещё я хочу прогуляться по ночной Москве! - радостно кричу я, черкая в своем листочке карандашом.
Соня отвечает голосом, полным тоски: - Кажется, только я боюсь, что нас там убьют...

Гугл не сказал ничего полезного. Стандартные вещи, вроде "обязательно посетите Красную площадь". Если бы Гугл говорил "не ходите в макдональдс, раз вы уж приехали в Москву и у вас один вечер", предыдущие два визита прошли бы успешнее. Да-да, двойные грабли.

В общем, полазив в сети, я ничем не вдохновилась, кроме смотровой площадки на Останкинской телебашне. Учитывая мою боязнь высоты, очень смело.

- Давай пойдём в ресторан! Там же есть интересный ресторан!
- Давай на месте определимся... А то, может быть, я поднимусь туда, лягу на пол и буду ныть, чтобы меня спустили обратно вниз.
Насчёт Останкино мне не даёт покоя вторая часть "Ночного дозора".

Но вообще я как-то поняла, что поездка не будет такой, какой я ее себе представляю. Потому что девочки хотят комфорта, а не ночевать в одной комнате с ещё пятнадцатью людьми, хоть это и много дешевле, чем гостиница.

- Мне не нравится эта идея, - морщится Соня. - Может, лучше снять квартиру на ночь?
- Нет! - кричит Я. - Знаю я, для чего снимают квартиры на ночь! Какие-то левые люди жили там, а потом мне там жить?! А стирали ли они простыни?! Уж лучше с пятнадцатью людьми в комнате!
- А то в твоем хостеле все простыни такие уж чистые, - ворчит Соня, но всё безрезультатно, потому что идея с квартирой жуткая и провальная. И я брезгую просто кошмарно О_О

В общем, копить денег.
Да-да, копить денег... И закрыть физкультуру с помощью нескольких видов города Ярославля, купить жёсткий диск в ноут, позаниматься программированием, ибо четвертый курс для меня последний, и ещё... и ещё...

Но я всё равно поеду :)

16:48 

Девиантное поведение

А наша соседка сверху закидала нам балкон экскрементами. Серьёзно.
Так она отреагировала на табачный дым.
Хотя, нет. Так она отреагировала на высказывания в стиле "рот закрой" от нас и ещё от нескольких соседей. А мы и соседи отреагировали так на её соображения касательно рода наших занятий, социальной адаптации, интеллектуальных способностях и ещё о некоторых вопросах. Она высказывала весьма резкие доводы в пользу нашего немедленного выселения на Колыму без права возвращения.
Потом, не получив ожидаемого отклика, она попыталась проломить потолок, отчаянно испытывая его на прочность прыжками в длину, в высоту, элементами чечетки и ирландского танца. После этого (нашей реакции по-прежнему нет) она захотела пообщаться с нами лично, в чём ей было отказано в форме полнейшего игнорирования.
Как раз в тот момент, когда Юля отключала дверной звонок, раздался звонок телефонный. Соседка снизу, милейшая, хоть и жутко капризная, старая дама по имени Настя (тёзка, да) хотела узнать, всё ли в порядке у нас с головой. Обижать женщину, которая сказала мне: "я буду звать вас Асенькой", я не могу, так что всю вину мы свалили на соседку сверху ("А, Маринка-алкашка, что ли? Я на неё в милицию пожалуюсь!").
Пока мы беседовали с бабой Настей (не я назвала её "бабой", язык не поворачивается, она ведь настоящий Божий одуванчик, хоть и дико привередливый, но другого "бабо-заменителя" мы не придумали), соседка сверху осуществляла свой коварный план.
Ох ты ж блин. Едрёна вошь.
Она осквернила наш балкон.
Я не знаю, как в её отекшую голову пришла эта идея, но результат... виден.
А балкон - больше не зона комфорта и спокойствия.
Старая дрянь.

А потом на меня свалилась история с участием дамы из Сызрани, невыполненных договоренностей и сорока восьми тысяч рублей, но это уже другая история.

03:09 

Этюд в женских духах. Часть 3.

Глава 3.

Вернувшись в Холмсу, я застала его погруженным в свои мысли. Длинные пальцы нервно крутили телефон.

- Идёмте, вас же ждут, не правда ли? – обратилась я к нему. Холмс удивленно посмотрел на меня, словно бы и не ожидая увидеть.

- А? Чёрт, – на мгновение его лицо стало очень злым, но он тут же взял себя в руки. – Извините. Я просто задумался… Теперь я потерял нить рассуждений. Ладно, бессмысленно думать без фактов.

Он резко встал и быстрым шагом вышел. Я едва поспевала за ним, пока он нёсся своими длиннющими ногами по лестнице.

Миссис Хадсон обеспокоено выглянула в коридор.

- Куда это вы? Время уже позднее!

- Я не знаю, это всё работа, - успела я ответить прежде, чем Холмс ухватил меня за руку и выдернул из дома.

- Простите, мы спешим, - извинился он, глядя на часы. – Времени мало, придётся брать такси.

Он махнул проезжающей мимо машине и вздохнул, посмотрев на потёртый рукав.

Уже в такси Холмс снизошёл до объяснений.

- Какая-то любопытная старушка на Брикстон-роуд заметила свет в заброшенном доме в Лористон-Гарденс и позвонила в полицию. Они ожидали увидеть пьяную компанию, но вместо этого нашли труп бизнесмена из Огайо. Рядом пятна крови, но никаких ран. И вообще неясно, каким образом он умер и что делал в заколоченном здании. Скотланд-Ярд сразу же запаниковал и спасовал, поэтому Грегсон и позвонил.

- Кто такой Грегсон?

- Следователь. Еще есть Лестрейд, он, наверное, тоже там будет. Эти двое – лучшее, что есть у Скотланд-Ярда, но им далеко до меня. К счастью, они это понимают и не стесняются обратиться за помощью.

Внезапно Холмс повеселел и подмигнул мне.

- Я бы тоже на их месте так поступил. Гордость гордостью, но все лавры всё равно достанутся им. Я ведь действую неофициально.

Я не знала, что на это ответить, и остаток пути мы провели в молчании.

Когда до нужного нам дома оставалось не больше квартала, Холмс остановил таксиста, и остаток пути мы прошли пешком.

- Мне так будет проще сосредоточиться, - загадочно пояснил он.

Мы дошли до Лористон-Гарденс – тесного тупика, дома в котором явно доживали свой век в буквальном смысле. Пространство вокруг одного из них было забито полицейскими автомобилями с включенными фарами. Пара человек деловито развешивала оградительную ленту.

Холмс подошёл ближе и осмотрелся. Лицо его приняло раздраженный и недовольный вид.

- Если и можно было что-то найти снаружи, то теперь уж поздно.

На крыльце взволнованно маячил высокий пухлощекий человек. Увидев нас, он быстро подошёл.

- Вы быстро, Холмс. Я рад, что вы приехали. Мы постарались не топтать лишнего, насколько это было возможно, – взгляд его вопросительно остановился на мне.

- Здравствуйте, Грегсон, - протянул Холмс. – Я смотрю, снаружи вы тоже постарались не топтать. И, наверное, вы заполонили всё машинами именно для того, чтобы никто не ходил… Это мисс Уотсон, моя ассистентка. Она не будет мешать.

Я робко поздоровалась.

- Лестрейд тоже здесь, Холмс, - сказал Грегсон, пропуская нас в комнату. – Мы вместе обследовали дом, но решили всё же попросить вас о помощи. Заковыристое дельце, вам должно понравиться.

Помещение было давно и окончательно заброшенным. Не было абсолютно никакой мебели, только голые стены в остатках обоев да камин. Я удивилась отсутствию мусора, обыкновенного для покинутых домов, но, наверное, хозяева надеялись продать его и наняли сторожа.

Вокруг сновали люди. Бешено щёлкал вспышкой фотограф, проводились какие-то замеры, заполнялись бумаги. В углу плюгавенький человечек оправдывался перед низкорослым остроносым мужчиной. Я услышала только «ей-же, на полчасика вздремнул, не больше». Тем не менее, внешне похожая на хаос, сумятица эта явно крутилась вокруг своего центра. Я привстала на носочки и увидела, наконец, ради чего Холмса в поздний час заставили куда-то ехать.

В середине комнаты лежал хорошо одетый человек лет сорока пяти. И был он безнадёжно, окончательно и бесповоротно мёртв.

В смерти он стал страшен, много страшнее, чем мертвые пенсионеры, которых я видела, пока работала в больнице. У тех на лице было умиротворение и покой, этот же…

В ужасе я охнула и закрыла лицо руками. Холмс покосился на меня, и я устыдилась. Спрятав руки за спину, чтобы не было соблазна, я постаралась успокоиться и рассмотреть мужчину повнимательнее.

Он лежал на полу навзничь, руки и ноги его были судорожно скрючены, на лице застыла ужасная гримаса, обнажающая крепкие желтоватые зубы. Эти зубы всё время отвлекали меня. Мужчина был, несмотря на маску смерти, красив. Впечатление портила большая квадратная челюсть и чрезмерно густые брови.

Я силой заставила себя перестать смотреть на поблескивающие зубы и обратила внимание на его одежду. Мужчина был одет в деловой костюм, от которого так и веяло дороговизной. Его рубашка сверкала белизной, галстук матово блестел в свете фонарей.

Холмс вытащил из кармана пару медицинских перчаток в упаковке, натянул и подошёл ближе. Наклонившись к трупу, он осмотрел глаза и слизистую, понюхал воздух возле его лица. Низкорослый человек тихо встал рядом, перестав мучить сторожа.

Лицо Холмса постепенно приобрело выражение удивления. Он несколько раз хмыкнул, потом обратил внимание на пятна крови рядом с трупом.

- А вы уверены, что на нем нет ран? – спросил он, не оборачиваясь.

- Нет, Холмс. Мои люди тщательно осмотрели. Мы потом еще сделаем вскрытие, конечно, но… - ответил ему низкий человек.

- А, Лестрейд! Добрый вечер, - любезно поприветствовал его Холмс, всё еще осматривая пятна. – Кровь совсем свежая, её не могло быть здесь до того, как свершилось убийство.

- Убийство? – фыркнул Грегсон. – Откуда такая уверенность?

- Простите, сэр, - раздалось с дальней стороны комнаты, - мы кое-что обнаружили.

Холмс пружинисто поднялся и направился к стене. Грегсон тут же оказался рядом с ним.

- Труп можно увозить. Если он что-то и скрывает, это определят только судмедэксперты, - на ходу обронил он.

Тело быстро погрузили на носилки. Внезапно что-то звякнуло и покатилось по полу.

Лестрейд поднял вещицу.

- Кольцо! – удивленно провозгласил он. – Женское, обручальное.

- Холмс, так это Рейчел! – возбужденно воскликнул Грегсон, рассматривая что-то под обоями.
Я подошла поближе и увидела бурую надпись "Rache".

- Значит, это никак не самоубийство, потому что он был здесь не один. И всё завертелось вокруг женщины. Ах, вечно эти женщины! – воскликнул он.

Я кашлянула, напоминая о себе, и он немного стушевался.

Холмс достал из кармана маленький блокнот и ручку – я подумала, что они, должно быть, бездонные! – и записал туда несколько слов.

- Что еще вы обнаружили? – спросил он у Лестрейда, перечитывая записанное.

- Кожаный портфель с документами, в основном о строительстве в Кливленде, часы «Ролекс», кожаная визитница, на карточках написано «Енох Дж. Дреббер» - ну и имечко! Так, что там дальше… Золотой перстень, на перстне неопознанная эмблема, золотой браслет, толстый, как наручник, к слову, и смартфон фирмы Эппл. В списке последних вызовов Джозеф Стенджерсон, буквально нынче вечером. Текстовых сообщений нет, только из «Бритиш Эйрвейз» насчет билетов. Мы сразу связались с ними, Дреббер собирался улетать в Нью-Йорк через два дня, там решалось что-то о крупногабаритных грузах.

- Кто такой Стенджерсон? – спросил Холмс, не переставая строчить в блокнот.

- Пока не знаем. Мы связались с американскими коллегами, они обещали прислать информацию ближе к утру.

Холмс еще некоторое время походил по комнате, словно измеряя ее шагами, прикинул глазами все расстояния и, удовлетворенно кивнув, произнес:

- Я думаю, здесь нам делать больше нечего, мисс Уотсон. Грегсон, кто обнаружил труп?

- Инспектор Рэнс. Он сейчас снаружи, отгоняет зевак.

Холмс довольно потёр руки.

- Мы сейчас же с ним пообщаемся.

Лестрейд звонил кому-то по телефону. Периодически в его речи проскальзывало слово «Рейчел». Видя это, Холмс и вовсе расцвёл.

- Я думаю, мне стоит сразу сказать… Дреббер убит. Убийца – мужчина. Высокий, примерно метр девяносто, в тяжёлых ботинках (размер ноги у него меньше, чем полагается для такого роста), курит. Каким образом они оба сюда попали, я пока могу только догадываться, но, подозреваю, разговор с констеблем всё прояснит. Скорее всего убийца имеет проблемы с давлением. И он не очень-то следит за собой – ногти чересчур длинные.

- Холмс, право слово! – возмутился Лестрейд. – Ну откуда вы всё это берёте?

- Я думаю, инспектор, - холодно ответил Холмс и добавил: - Вам бы тоже не мешало подумать, тогда бы вы поняли, что Дреббер отравлен.

Уже выходя из дома, он крикнул:

- Не ищите Рейчел, только время зря потратите. На стене кровью написано «месть» - по-немецки.

Я пошла за ним, но успела увидеть ошарашенные и обиженные лица следователей.

17:11 

Этюд в женских духах. Часть 2.

Глава 2.

На следующий день Майк, всё еще чувствуя ответственность и вину, сам вызвал мне такси на Бейкер-стрит. Я ехала со всеми чемоданами, так как деньги на гостиницу у меня совсем закончились и я твердо решила хоть месяц, но пожить здесь.

Мой новый знакомый уже переминался с ноги на ногу под дверью симпатичного домика в три этажа.

Теперь стало очевидно, что он ужасно долговязый, да к тому же худой как после голодомора. В целом он походил на подростка-переростка, чему способствовали и растрепанные волосы, которые давно пора бы постричь.

Завидев меня, выходящую из такси, он кивнул и поднялся по ступенькам к двери, серой мышкой притаившейся возле больших ярких окон кофейни. На звонок открыла миниатюрная старушка, выглядящая крайне величественно. Когда она увидела Холмса, ее лицо стало менее царственным, зато более добродушным.

- Так это вы, мистер Холмс? Моя двоюродная внучка помогает секретарше вашего брата, поэтому я решила дать вам скидку. Да и ремонта в той квартире давно не было… Заходите, заходите! – засуетилась она, приглашая его в дом.

Я нерешительно стояла на тротуаре. Холмс оглянулся на меня и обратился к старушке:

- Миссис Хадсон, я уже нашёл компаньона. Познакомьтесь, это мисс Уотсон.

Миссис Хадсон обратила на меня царственный взгляд, отчего мне внезапно захотелось уехать обратно в военный госпиталь.

- О, - удивленно произнесла она, и голос ее немного потеплел. – Проходите, мисс Уотсон, не робейте. Только… эммм… не сочтите за грубость, но… в каких вы отношениях состоите?

Спина Холмса приобрела сходство с безупречно прямой доской. Я почувствовала, что краснею.

- Миссис Хадсон, мы просто компаньоны, - обернулся Холмс. Щеки его приобрели бледно-розовый оттенок. Я закивала, радуясь, что не пришлось объяснять всё самой.

- О, - опять сказала миссис Хадсон. Однако в глазах ее появилась некая искорка. Похоже, она вовсе не такая ледяная старушка, какой показалась на первый взгляд. И, если я хоть немного знаю людей, она от меня не отстанет до тех пор, пока не вытянет всю подоплеку наших романтических отношений. То есть, при их отсутствии – никогда.
Мысленно я застонала и поволокла свой чемодан к крыльцу. К чести Холмса, он, кажется, сообразил, что мне после ранения не очень-то ловко тащить багаж. Извинившись, он принял у меня все мои пожитки и играючи занес в дом.

Квартира была на удивление хороша. Действительно, могла ли я за такие деньги найти что-нибудь столь уютное?
Миссис Хадсон просила извинить старую обстановку, но мне она очень понравилась. Давненько мне не доводилось ощущать себя как дома.

Самой приятной частью гостиной был большой камин, в котором я тут же вознамерилась развести огонь. После долгого времени в жарких широтах мне было холодно и сыро, я постоянно мёрзла, а здесь перед камином стояли два мягких кресла с обилием подушечек всех мастей и маленький уютный столик. В голову тут же закрались мысли о чашке горячего какао…

Вид из окон был, конечно, не на Женевское озеро, но и не на заводские трубы. Просто дома, такие же, как и 221 Б.

Я осмотрела кухню, санузел, заглянула в маленькую кладовку. Мне решительно всё нравилось. Из гостиной выходили две симметричные двери, за которыми скрывались спальни. Обнаружив чистую, светлую комнату, в которой мне будет очень комфортно, я совершенно успокоилась.

- Мне нравится, - сказала я Холмсу, с угрюмым видом сидящему в кресле.

- Я и не сомневался, - уныло протянул тот. – Мне тоже.

- Почему же вы сидите с таким выражением лица? – удивилась я.

Холмс стал еще угрюмее.

- Миссис Хадсон запретила мне курить в квартире и отдельно обговорила мою надомную работу. А еще высказала мне несколько обвинений на ваш счет, - здесь он мрачно усмехнулся. – Вы ей безусловно понравились, кстати.

- В таком случае, не вижу причин грустить, - решительно ответила я. – Я заселяюсь немедленно.

Остаток недели прошёл в бесконечных копошениях в узелках. Холмс в общем итоге привёз феноменальное количество багажа, какого у меня не было даже перед тем, как я уехала воевать.

Пока он совершал бесконечные переезды с чемоданами и сумками, я захватила власть в свои руки и тщательно прибралась в гостиной. Миссис Хадсон пару раз скромно спрашивала меня, не нужна ли мне помощь, очевидно боясь, что от ее квартиры ничего не останется, но, увидев сверкающие окна и вычищенный ковёр, пришла в неописуемый восторг и назвала меня «душенькой».

Рука мешала, онемевшие пальцы работали вполсилы, словно чужие, но в итоге я осталась удовлетворена. Всё сияло.
Как ни странно, с Холмсом мы очень быстро сжились. Вначале я по большей части валялась на кровати в спальне, наслаждаясь ощущением дома. Потом постепенно перебралась в гостиную, к жаркому камину.

Дни проходили как-то так: первую половину дня я спала, к обеду просыпалась, готовила завтрак и обед и садилась за телефон – мне по-прежнему нужна была работа. Если мне отвечали положительно, на следующий день я уезжала рано. Ближе к вечеру возвращался Холмс. Готовили мы раздельно, но иногда я угощала его, потому что не выдерживала смотреть на то, как он ест то, что приготовил. Мягко говоря, повар из него был неважный, но его, похоже, еда интересовала с точки зрения получения энергии, а не вкуса. Бывало, что многие дни он не ел, увлеченный чем-то. После ужина мы сидели в гостиной и разговаривали. Иногда я сидела в тишине с книжкой, иногда приходилось слушать игру Холмса на скрипке. Играл он так, словно занимался с педагогом года три, а потом изучал музыку самостоятельно. То есть он, конечно, играл неплохо, и даже виртуозно, но манера исполнения была очень необычной, что особенно слышалось, когда он просто бренчал.

Иногда на Холмса находили приступы бурной деятельности, тогда он вовлекал меня в оживленную беседу, размахивал руками и ходил по комнате туда-сюда. А однажды – я даже испугалась – весь вечер он провёл лёжа на диване в гостиной и смотря в потолок отрешённым взглядом. Если бы он не предупреждал меня о таком, я бы даже не знаю, что сделала. У меня появилось подозрение, что он, возможно, употребляет какие-то препараты.
Подозрения усилились, когда к нам в дом стали приходить странные личности – респектабельные бизнесмены, оборванные бродяжки, пару раз даже ночные бабочки. Нет, последние, в принципе, были личным делом Холмса, но всё равно я преисполнилась самых дурных догадок.

При каждом появлении подобных визитёров Холмс как можно деликатнее просил меня выделить им полчаса в гостиной наедине. Иногда я соглашалась легко, иногда неохотно, в зависимости от внешнего вида этих гостей. Но подозрения мои крепчали…

Когда в квартире очутились особенно гадко выглядящие бродяжки, смущенно отряхивающие грязь на ковёр, я, наверное, не сумела сдержать эмоций, потому что Холмс, быстро взглянув на меня, счел нужным объясниться.

- Простите, мисс Уотсон. Эти люди помогают мне в работе, и мне совершенно негде их принять, кроме как тут.
И в этот момент я внезапно осознала. Да он наркоман, по-любому! А эти люди просто наркодилеры. И эти бездомные, и тот мужчина в костюме, и даже, наверное, те проститутки.

Я решила, что как только найду работу, сразу же перееду. Но работа, как назло, не находилась. Создавалось впечатление, что к работодателям вились длинные очереди безработных врачей, и еще одному дипломированному доктору места в них не было. Я начинала терять надежду устроиться по профессии, но продолжала обзванивать госпитали и больницы.

Всё же родители научили меня толерантности, поэтому я невозмутимо продолжала вечерние беседы с Холмсом, несмотря на его разрушающую привычку. За прожитые совместно недели мы весьма сблизились, а еще он был превосходным собеседником, обнаруживающим глубокие знания в самых разных областях.
Однако я была немало удивлена, когда Холмс оказался в замешательстве после того, как я сказала какую-то невинную и очевидную фразу насчет политиков. С несколько смущенным видом он признался, что ничего в этом не смыслит.

- Вот вы меня просветили, а теперь придётся об этом забыть, - извиняющимся тоном сказал он. – Не могу себе позволить знать ненужную информацию, а это мне совсем не нужно. То ли дело геология, к примеру.

Я была поражена. В течение некоторого времени обнаружилось, что Холмс действительно знаток только в науках прикладного характера – химия, геология, анатомия. И насколько хорошо он смыслит в химии, настолько же отвратительно разбирается в литературе, философии и прочих гуманитарных науках.

Однажды вечером я сидела с ногами в кресле и читала какой-то детектив. Настроение у меня было пакостное, потому что днем решительная дама из последней больницы заявила мне, намекая на мою руку, что если бы им и нужен был врач, то уж явно здоровый. Я в ответ так нагрубила ей, что от собственной наглости даже передумала плакать от обиды.

Холмс пиликал на скрипке в своей токарно-фрезеровочной манере, отчего обстановка вокруг напоминала кадр из триллера.

Детектив попался на редкость скучный, но он отлично соответствовал моему самочувствию. Герои были очень тупы, а главный персонаж и вовсе опирался на догадки. Я то и дело возмущенно фыркала.

В конце концов Холмс отвлекся от перепиливания скрипки и поинтересовался, что же меня так впечатляет.

- Детектив точно экстрасенс, - пожаловалась я. – Он видит оброненную пуговицу на тропинке и утверждает, что орудие убийства – садовые ножницы, а убийца – дочка любовницы жертвы. И самое обидное, что он прав! Автор просто выводы подогнал!

Холмс заинтересовано посмотрел на обложку.

- И вы не поверите, но он вовсе не так уж и неправ, хотя и перегибает немного палку.

- Ну уж не верю я, что можно по такой ерунде восстановить всю сцену происшествия! – возмутилась я.

Холмс отреагировал очень спокойно.

- Тогда откуда же я узнал, что вас сегодня сильно обидели, что вы были ранены в военном конфликте?

Я остолбенела. Как я могла забыть? Мне же это две ночи не давало покоя!

- Когда вы с Майком пришли в лабораторию, он сказал, что нашёл. Что нашел? Ничего, кроме компаньона, он найти не мог, потому что пересекаемся мы с ним нечасто и я недавно жаловался на патовую ситуацию с жильем. Так что это я мог бы и не объяснять, но всё же. Теперь ваше ранение. Замечаете вы это или нет, но левую руку вы держите совершенно иначе, чем правую, бережёте ее. Возможно, вы недавно сломали её или же сильно порезали, но я предположил, что это именно огнестрельное ранение – у вас пальцы на левой руке бледнее, чем на правой. Плюс это ваше испуганное выражение лица… Вы его прячете, но иногда оно проступает наружу. Вы сильно испугались тогда, мисс Уотсон? У вас загорелое лицо. Вы могли просто провести отпуск на Бали, но почему тогда такой изможденный вид? То, что у вас от природы смуглая кожа, я отмёл сразу – у вас светлые глаза и веснушки. Значит, именно загар, и в обстоятельствах не очень приятных, да еще и ваш испуг, а также подстреленная рука. Напрашивается только один вывод – были в зоне боевых действий.

Я сидела ни живая, ни мёртвая. Сердце отбивало фантастические ритмы.

- Перестаньте, пожалуйста, - попросила я слабым голосом. – Это просто нереально.

Холмс продолжал, увлечённый своими рассуждениями.

- То, что вы доктор, мне даже не пришлось узнавать, Майк рассказал мне. Теперь о том, что вас сегодня очень обидели. Вы громче обычного хлопаете дверями, у вас подгорел ужин (кстати, всё равно вкусный, благодарю вас за угощение) и книжку вы взяли явно первую попавшуюся. Так я понял, что вы обижены. И, наверное, это как-то связано с вашей раненой рукой – вы иногда трогали плечо, и выражение лица у вас становилось как у обиженного ребенка.

Я растерянно смотрела на Холмса. Внутри меня боролись несколько эмоций. Гнев, восторг, ярость, восхищение… Наконец, я справилась с собой и выпалила:

- Потрясно! Но никогда больше так не делайте со мной!

И я застыла, одновременно и восхищаясь свободой мысли Холмса, и злясь на него за вторжение в приватность.

Бледное лицо Холмса покрылось пятнами от удовольствия. Я подумала, что из-за его прямолинейной манеры он, несомненно, натерпелся в юности, и вряд ли кто-нибудь его похвалит за подобное. Скорее, пошлёт куда подальше, как это хотелось сделать мне.

- Это действительно потрясающе, - сказала я более спокойным тоном. – Только как это можно применить на практике?

Холмс уже стал однородно розовым от удовольствия. Видно было, что это его любимая тема.

- Я разработал метод, - гордо сказал он, страшно довольный собой. – Я называю его «дедукция» - это когда из маленькой детали я могу легко представить себе общую картину.

- Вы имели в виду «индукцию»? – уточнила я, дотошная до точности терминов.

Моё простое замечание заставило Холмса говорить более раздраженно.

- Нет, именно дедукция. Вы не первая мне говорите про индукцию, но это, простите, какой-то вздор. Дедукция – вот название моего метода. И я с успехом применяю его в…

Его страстная речь была прервана ритмичным писком, раздающимся откуда-то из глубин кресла. Холмс от неожиданности вздрогнул.

- Телефон. Подождите, я отвечу.

Выловив в недрах подушечек аппарат, он нетерпеливо крикнул в трубку:

- Холмс, слушаю!

Из трубки раздался возбужденный писк. Лицо Холмса приобретало выражение тигра, изготовившегося прыгнуть на дракона, что странно смотрелось на его худом лице. Он отвечал односложно, иногда переспрашивал.

- Огайо? Странно. Угу. Нет, ошибаетесь. Не увозите труп. Скоро буду.

Он покосился на меня и счел нужным добавить:

- Возможно, не один. Ждите.

Я совершенно ничего не понимала.

- Я подумал, - быстро заговорил Холмс, - что вам, возможно, захочется лично поприсутствовать, когда я буду применять свой метод. Думаю, вам понравится. Вы можете поехать со мной. Ах да, растяпа! – он стукнул себя по лбу. – Я работаю в полиции. Я не в штате, просто помогаю. Консультант.

- Так вы же наркоман, как вы можете работать в полиции? – удивленно спросила я прежде, чем вспомнила о толерантном воспитании, данном мне родителями. Я стыдливо прикусила язычок. Нет уж, мистер Холмс, обижать вас я не хочу.

На моё удивление он вовсе не обиделся, а просто быстро ответил «Я не наркоман, что вы» - слишком быстро… Видимо, он тоже сообразил, что звучит нехорошо.

- Я не наркоман, уверяю вас, - проговорил он, вкладывая в голос все немногие запасы обаяния и убедительности, какие дала ему природа.

- А как же те люди? – обвинила я его.

Холмс нахмурил лоб, пытаясь вспомнить, о ком это я.

- Ах, эти! Они просто мои клиенты или агенты, - повеселев, ответил «дедукционер». – Я и сам занимаюсь частными детективными расследованиями, у меня даже сайт есть.

На словах про сайт уровень важности в комнате достиг всех мысленных пределов и я встала.

- Я хочу поехать с вами. Мне действительно интересно. Буду готова через пять минут.

Бурлящий омут тянул меня всё дальше и дальше…

16:52 

Этюд в женских духах. Часть 1.

Предисловие.

Я иногда пишу фики на фикбуке под ником nastynok. В принципе, ничего такого, чтобы скрываться, там нет (ну, кроме одной работы в жанре фемслеш, но... я решила побаловаться).
"Этюд в женских духах" - любимое из мною написанного. Это наполовину сплагиаченно с "Этюда в багровых тонах" Артура Конана Дойля, но с некоторыми изменениями. Во-первых, действие происходит в Лондоне 21 века. Во-вторых, доктор Уотсон у меня - женщина, по той простой причине, что повествование ведётся от её лица, а писать от женщине мне гораздо проще в силу очевидных причин.
Кроме того, в моей жизни не так уж много заслуживающих описания событий. Большинство интересного происходит у меня в голове. Поэтому - начинаю публиковать здесь "Этюд в женских духах" (о да, очень стрёмное название. Кажется, я болела, когда придумывала заголовок.)

Искренне надеюсь, что кто-нибудь прочитает - и, самое главное, что ему понравится :)


Глава 1.

После окончания университета жизнь моя как-то не задалась. Я шла учиться в медицинский с горящими глазами, получила пусть не высшие оценки на экзаменах, но твердый средний балл, и твёрдо была намерена приносить пользу обществу не в бесплатной больнице, принимая бабушек с мозолями, но никак не меньше, чем в Ираке или еще где. Один мудрец сказал «будьте осторожны с вашими желаниями, они могут исполниться» - так это точно про меня.

Я попала в одну из горячих точек, где некоторое время страдала от безделья. Но потом наша армия затеяла какое-то безрассудное дельце, и я упросила командующего взять меня, медика, с собой.

Доигралась.

Под визгом пуль, выпущенных поверх наших голов еще на пыльной дороге, вся моя решимость сосредоточилась где-то в районе пятки, настойчиво умоляя бежать оттуда побыстрей. Но гордость и упрямство всегда меня губили, так что я постаралась нагнуться как можно ближе к полу внедорожника, чтобы не стать жертвой случайной пули-дуры. Свинец безжалостно дырявил крышу, а я ругала себя последними словами, мечтая только об одном – остаться в живых.

Потом я, всхлипывая, перевязывала ужасные пулевые раны наших ребят и противников. Даже не знаю, кому досталось больше. Вот только я твердо решила, что лучшего пути для меня, чем бесплатная больница, нет. В конце концов, можно будет открыть тихую спокойную собственную клинику…

На этой мысли меня подстрелили.

Очнувшись в госпитале с рукой, замотанной в толстый слой бинтов, я сразу же попросилась обратно в Лондон. Гордость и упрямство несколько пострадали, но теперь у них будет время прийти в норму – по крайней мере, больше я давать в себя стрелять не хочу.

Я уже паковала одной рукой чемоданы, когда меня настигла какая-то противная выматывающая инфекция. И еще месяц я провалялась еле живая от слабости и истощения.

Когда, наконец, я поправилась настолько, что уже не была больной, я посмотрела в зеркало и увидела своё похудевшее лицо – бледное, осунувшееся, в обрамлении тусклых волос. Поплакав над загубленной красотой, я уехала домой в Англию.

Мне полагалась небольшая ежемесячная компенсация, потому что рукой я еще еле двигала, плюс кое-какие деньги накопились на моём счету, но в целом ситуация была плачевная.

В Лондоне у меня совершенно не было ни друзей, ни родных. Университетские все разъехались в неизвестные направления, а остальные жили настолько далеко, что почти не в Англии. Квартира, в которой я жила до своей безумной военной эскапады, давно сдавалась другим людям, а на новую денег решительно не хватало. Можно было бы уехать к родителям, но я сильно прикипела к Лондону. Да и работу проще было найти в большом городе, чем в маленькой деревушке.

Я уже две недели жила в гостинице, бессмысленно тратя последние деньги, когда жизнь моя выбралась из этого вязкого болотца. Тогда утром я сидела в забегаловке при гостинице и мрачно тянула кофе.

Внезапно кто-то сел рядом. Я повернулась и не поверила своим глазам: в многомиллионном мегаполисе я случайно встретила старого друга из университета!

- Джоан! – с радостным удивлением завопил он, хлопая меня по спине со стороны больной руки.

Я поморщилась от боли и убрала его руку, но в целом была рада.

- Удивительно, Стэмфорд! Как ты здесь очутился?

Майк теперь уже внимательнее меня осмотрел и посерьезнел.

- Что это с тобой было последние полгода? Выглядишь, не буду скрывать, ужасно.

Я окончательно упала духом.

- Что, всё так плохо? Со мной, знаешь, куча вещей произошла…

Через некоторое время мы уже обдумывали, что же мне теперь делать – без денег, без помощи, без работы и без жилья.

- Денег у меня негусто, еще немного - и мне хватит только на билет до дома, - призналась я Майку. – А потом родители меня обратно не отпустят. Мне больших трудов стоило убедить их, что со мной всё в порядке, - протянула я, потрясая калечной рукой. – В следующий раз увижу их не раньше, чем вылечусь.

Стэмфорд бросил на меня загадочный взгляд.

- Получается, тебе негде жить, потому что на квартиру денег не хватает. А на половину стоимости?

Вид у него стал заговорщицким.

- Ну, на половину, пожалуй, хватило бы… А что, у тебя уже есть варианты?

- Представь себе, один мой друг только сегодня жаловался на нехватку средств, чтобы снять квартиру. Он опасается, что не найдёт компаньона, надо сказать, весьма справедливо, и…

- Эй, Майк, погоди! – прервала я его излияния. – Один твой друг? Ты предлагаешь мне снимать квартиру напополам с мужчиной? Ты в своём уме?! – я резко встала. – Мои дела не настолько плохи, ты!

Майк выглядел виновато и испуганно. Посетители забегаловки укоризненно смотрели на него.

- Тише ты, Джоан! – зашипел он мне, вынуждая вновь сесть, чтобы слышать его. – Я же говорю тебе, у него такой характер, что не каждый станет жить с ним под одной крышей. Он поглощен наукой, так что ему будет совершенно не до тебя. Я назвал его другом, но на самом деле он трудно сходится с людьми. Вечно занят своими странными исследованиями. Вы сможете снять просторную квартиру с отдельными комнатами, у него и вариант уже есть, по знакомству. Очаровательное местечко, потому я и вспомнил. Тебе понравится.

Я всё еще дулась. Мне, конечно, надо где-то жить, но это уже всякие рамки переходит!

- Боже, Джоан! – Майк начал терять терпение. – Съедешь потом, в конце концов! Тебе, вроде бы, некуда податься?

Еще немного подержав оскорбленное молчание, я сдалась.

Пока мы ехали в такси (я позволила себе немного пошиковать на остатки компенсации), Майк рассказывал мне о странном человеке, предполагаемом моем соседе.

- Он работает в нашей старой доброй больнице. Сидит ночами в лаборатории. В принципе, к нему можно привыкнуть, если прощать ему некоторую резкость. Я не знаю, медик он или химик, даже не знаю, на каком основании его взяли в штат, но натура увлеченная.

- Это даже хорошо, - сказала я. – Будет тихо сидеть в углу за своими делами, а я не буду ощущать его присутствия.

- Ну да, ну да, - рассеянно пробормотал Майк. Мне в голову закралось большое подозрение, что добродушный Стэмфорд замолчал или смягчил большую часть недостатков своего знакомого, отчего чувствует себя немного виновато.

Когда мы вошли в знакомую мне со студенческих времен лабораторию, на меня нахлынули воспоминания. Если бы Майк не помахал кому-то рукой, я едва заметила бы замершего у микроскопа худого парня лет двадцати пяти или тридцати.

- Холмс, я, кажется, нашёл… - начал Стэмфорд, но парень, не отрываясь от микроскопа ни на секунду, гневно замахал на него свободной рукой. Майк тут же притих, виновато посмотрев на меня.

Ну и фрукт, подумала я. Неудивительно, что бедняжка Майк так переживает.

Внезапно парень поднял к нам ошарашенное лицо, по которому блуждала неуверенная улыбка.

- Представляете, они всё-таки не умирают, - заявил он. – Это многое меняет. Надо написать в полицию, хотя я не думаю, что эти тугодумы применят когда-нибудь этот способ.

Из всего монолога я поняла только, что кто-то обрёл счастливое спасение. И, кажется, полиция здесь не при чем.

Между тем живые глаза парня остановились на мне, приобретя выражение крайнего удивления.

- Девушка? Стэмфорд, ну ты даёшь. А вы, мисс, как только вы согласились на подобное? Хотя мне, в принципе, всё равно. Думаю, дискомфорт испытываете скорее вы, мисс. Кстати, надеюсь, ваша рука скоро перестанет болеть. Хотя обычно военные раны долго не забываются…

- Откуда вы?..

Поразительно! Бросив на меня беглый взгляд, он не только сразу понял то, что я его будущая соседка по квартире, но и то, что я была ранена на востоке!

Он только отмахнулся от моего вопроса.

- Всё это полнейшая ерунда, очевидная сразу. Важнее то, что вам будет непросто жить со мной под одной крышей, и дело даже не в том, что вы девушка. Я бываю вспыльчив, резок, раздражителен. А иногда, напротив, целыми днями мрачен и молчалив. Обычно людей это ужасно бесит. Еще у меня своеобразная форма порядка. Люди называют ее «бардак», но я с этим не согласен.

При разговоре он энергично размахивал руками, покрытыми пятнами от реактивов. На одном ногте наливался неслабый синяк. Вид у него был такой, словно перечисление собственных недостатков доставляет ему удовольствие.

- Еще я иногда беру работу на дом. Собственно, из-за этого меня выгнали с прошлой квартиры. Ах, да! Я курю как паровоз, бросил, но могу сорваться. А еще играю на скрипке.

Скрипка окончательно вывела меня из строя. Я оторопело смотрела на молодого человека, пока до меня не дошло, что от меня ждут примерно того же – моих прегрешений, бывших, настоящих и возможных.

- Э-э-э… - глупо протянула я.

Парень воспользовался моим замешательством и представился.

- Шерлок Холмс, очень приятно.

- Д-джоан Уотсон, - выдавила я из себя и тут же опомнилась, продолжив уже нормальным голосом. – Ваши недостатки меня, в принципе, не пугают. Самое главное – чтобы ваш бардак не распространялся за пределы вашей комнаты, тогда меня всё устроит. Если вы терпите самого себя, то и меня преспокойно вытерпите. Только я хотела бы узнать, как вы догадались, что я…

- О, тут и говорить нечего, - отмахнулся от моего вопроса Холмс. Я почувствовала себя крайне злой, но одновременно и заинтересованной.

Холмс встал и быстро прошёл к вешалке, стоящей у двери. Вытащив что-то из кармана черной куртки, он протянул это мне.

- Вот, возьмите. Приезжайте завтра к часу по этому адресу - посмотрим квартиру.

Я посмотрела на визитку. «Кофейня «У миссис Хадсон», Бейкер-стрит, 221 Б».

- Хотя лично я не понимаю, чего тут думать, - продолжил Холмс, наматывая на шею длинный полосатый шарф. – Дешевле всё равно не найти, уж я-то знаю.

Он натянул куртку и исчез за дверью, не прощаясь.

- Извини, Джоан, - промямлил Майк Стэмфорд из угла.

В другое время я бы сильно на него обиделась, но, по-видимому, испытания, перенесенные мной не так давно, сделали меня спокойнее.

Я чувствовала себя ныряющей в омут вниз головой с камнем на шее, но никогда еще мне не было так интересно.

16:25 

Донорство крови

Кто-то скажет, что кровь - это жизнь, и это не есть хорошо - отдавать свою жизнь. Да, кровь - это жизнь, но это - чужая жизнь, спасенная небольшой моей жертвой.
Вот уже второй раз я принимаю участие в этом благородном деле. Когда-то давно кровь понадобилась моему брату, и теперь я не вправе лицемерно утверждать, что "пусть лучше моё останется при мне".
Донорство крови появилось как явление впервые в 16-17 веке (точнее подскажет википедия). В то время не заморачивались насчёт совместимости крови - просто переливали напрямую от одного человека к другому. Несколько раз такие действия закончились успешно, но были истории с трагичным концом. Тем не менее, потенциальная польза превышала вред, и такое лечение продолжало сущестововать.
Потом уже были открыты такие свойства крови, как группа и резус. Но теперь доноров и реципиентов поджидала другая опасность - переносимые с кровью болезни. Никакое обследование не могло гарантировать безопасность. Множество достойных людей были заражены смертельными болезнями через донорскую кровь. Среди них был знаменитый фантаст Айзек Азимов (за подробностями и уточнениями - в интернет! автор может быть дезинформирован).
Сейчас донорство крови выведено на новый уровень.
Каждый донор перед сдачей крови заполняет подробную анкету. Были ли заболевания, роды, приёмы серьёзных лекарств и так далее. Как самочувствие, состояние. Всё это помогает определить готовность человека к донации. Затем делается анализ крови - достаточно быстрый. Определяется группа крови, её состав, резус-фактор, наличие или отсутствие инфекций. Если первичные результаты удовлетворительные, донор отправляется к терапевту. По сути, это консультация по анкете, заполненной в самом начале. Плюс ко всему меряют давление, смотрят общий вид донора. Меня едва не отправили домой за бледность, но удалось убедить врача, что это моё нормальное каждодневное состояние! :)
После приёма у врача можно попить сладкого чаю с печеньем - чтобы подкрепить силы.
Начинается самое интересное.
В первый раз я сдавала кровь. Меня уложили на специальное кресло, в вену воткнули иглу (почти не больно), подсоединенную к резервуару, и велели сжимать-разжимать руку. Вот и всё!
Во второй раз я сдавала плазму. Здесь уже поинтереснее. Плазма - это кровь, лишенная красных кровяных телец - эритроцитов. Кровь, которая выходила у меня из вен, по трубкам отправлялась к специальному сепаратору, который отделял плазму - прозрачную желтоватую жидкость - и эритроциты. Эритроциты потом отправлялись обратно в мои вены, а плазма собиралась в пластиковом контейнере. Времени это заняло побольше, чем сдача крови - примерно тридцать-сорок минут.
Все инструменты абсолютно стерильны. Их достали из запечатанной упаковки при мне. Это я говорю для тех, кто любит верить страшным слухам про то, как кто-то заразился через иголку или ещё как-то. Стерильно всё. А руку мне буквально залили спиртом.
После того, как нужное количество кровепродуктов собрано, медсестра зажимает трубку и отрезает лишнее. Затем на сгиб локтя (как раз на иглу) накладывают толстый ватный тампон и выдергивают иглу. Ощущения не из приятных, если честно. У меня было чувство, что мне выдернули вену. Но это всё длится не дольше мгновения. И я больше ною, чем реально неприятно :)
Тампон плотно прибинтовывают к руке. Повязку нельзя снимать несколько часов - вена всё-таки посерьёзнее небольшого повреждения капилляров. Если снять повязку раньше времени, может возобновиться кровотечение.
После сдачи крови наступает некоторая слабость. Кто-то может даже упасть в обморок. Но у меня всё обошлось. Единственная рекомендация, которую я для себя вынесла - лучше не проводить остаток дня на ногах, а по возможности, отсидеться или отлежаться, плотно покушать, чтобы подкрепить силы. И лечь спать пораньше.
Чтобы не напрягать ослабленный кровопотерей организм, предлагают справку на два дня отгула - в день сдачи крови и ещё один день по выбору.
Я пропустила тот момент, когда решался вопрос о безвозмездности донорства. В настоящий момент за сдачу крови платят небольшую, но приятную сумму. Конечно, можно сделать это и бескорыстно.
Самое главное - ощущение полезности.
Кровь полгода будет храниться в холодильнике при температуре -40 градусов - карантин. После этого времени либо вы сдадите кровь ещё раз, либо её утилизируют. Карантин помогает минимизировать риск передачи реципиенту инфекции.
В общем-то, это простое дело, которое отнимет у вас два часа, но, возможно, спасёт кому-то жизнь.
Автор (я, то есть) не претендует на достоверность фактов и научность, но надеется смотивировать кого-нибудь на помощь :)

18:00 

"Одинокий рейнджер"

Не скажу, что мне прямо уж понравилось.
Слишком много "Пиратов Карибского моря" было в этом фильме.
Главный герой (который белый, не индеец) - очень странный молодой человек. Он нетипичный. Вроде бы погнался за бандитами, типичный храбрец, борец с несправедливостью - так нет же, он потом показывает изрядную трусоватость. Не складывается картинка-то. Потом - вроде бы одинокий темный мститель. Так снова не то! Ближе к концу фильма я начала прозревать простую истину. Герой-то глуповат. Большинство его успехов достигнуто за счёт удачливости и стечения обстоятельств.
Потом - Тонто. Я часто ловила себя на мысли "капитан Тонто". Ну, вы поняли. Очень много Джека Воробья для одного индейца. Хотя... Ну да, Джонни Депп вытянул фильм. К тому же, у него, оказывается, очень выразительный покерфейс.
Год или около того назад я посмотрела "Ромовый дневник" и была глубоко опечалена. Кумиры стареют. Нет людей, неподвластных старости. Вот и у мистера Деппа некрасиво обвисает шея, морщин прибавилось, да и вообще... С тех пор я очень настороженно отношусь к съемкам Деппа в кино - подростковые мечтания о Кумире ещё не до конца из меня выветрились.
Здесь грим очень удачный для него - всё, что говорит "Джонни Деппу пятьдесят!", удачно прикрыто. Всем бы так выглядеть в пятьдесят.
Но грим гримом, Джонни Депп и всё такое, но фильм не очень удался.
Сюжет смазанный. Мы видим злодея, отвратительного канибала, но - нет! это не злодей! Есть еще злодей поглавнее в этом фильме!
Бывшая балерина с ногой "хочу трогать" в исполнении Хелены Бонем Картер - яркий же образ, но как-то мимо. Словно мимоходом.
Да вообще, все герои проскальзывают. Словно бы Гору Вербински очень хотелось снять всё - и Джонни Деппа, и Хелену Бонем Картер, и пустыню, и Большой Каньон, и взрывы, и погони на поездах, и бешеные скачки, и... и... и...
Слишком много всего. Не хватило места.
В общем-то, претензий почти нет к Деппу (слишком много Джека Воробья), и ещё к коню. Вот конь идеально отыграл свою роль.

В общем и целом, смотреть можно. Мы поймали немало смешков за время просмотра и насладились картинкой.
Надо привыкать к постаревшему Джонни Деппу. Немного тяжело, так как для меня Д. Депп - это не капитан Воробей, а Икабот Крейн из "Сонной лощины". Безжалостное время.

@темы: джонни депп, кино, одинокий рейнджер

17:34 

Впервые на "дайри"

Впервые зарегистрировавшись на diary.ru, я для начала написала огромное сообщение, лишенное смысла.
Потом задумалась об интернет-зависимости, о зависимости от сайтов вроде "Вконтакте".
В общем-то, я не знаю, зачем я зарегистрировалась здесь. Полагаю, это моя собственная зависимость - регистрироваться на всяких сайтах и, более того, даже писать туда что-то иногда.
В общем, очень приятно, я!
Я не несу людям свет и прогресс.
Я не стараюсь структурировать и упростить жизнь.
Я не читаю Кафку и Канта.
И вообще, я люблю смотреть кино вроде "Очень страшное кино" и смеяться над ним так, что окружающие начинают сомневаться в моем интеллекте. А еще я люблю читать популярные книги вроде "Гарри Поттера", "Перси Джексона" и других. И, если книга смешная, смеяться над ней также, как я смеюсь над фильмами вроде "Очень страшное кино".
А еще я читаю мангу. Не всю подряд, но ту, которая кажется мне интересной.
И я люблю увлекаться всем подряд - а потом бросать. Так, я связала несколько пар носков и один кривоватый шарфик. Потом я переводила мангу - 69% одной главы выглядит идеально. Остальные 31% выглядят на английском. Пожалуй, дольше всего я увлекалась музыкой. Но музыка - это отдельный разговор. После увлечения музыкой (которое не закончится, наверное, никогда, просто перешло в пассивную стадию) я начала писать фанфики. Это тоже интересный опыт, и достаточно долговременный - я пишу уже около года.
В общем, я бы назвала себя жертвой поп-культуры, но я себя жертвой не считаю. И вообще, я не жертва поп-культуры. Просто услышанную фразу порой удается применить к себе.
Я написала так много "Я" в одной маленькой записи. Да, у меня "ярко выраженный нарциссизм", как говорит моя мама.
В оправдание скажу, что я добрая :) А еще люблю котеек.
Мне кажется, в этой записи уже достаточно написано, чтобы за ником "nastynok" можно было разглядеть реального человека со своими мечтаниями.
Я пока не знаю, кто будет меня тут читать и кого я буду тут читать.
Я даже не знаю, что буду сюда писать. Возможно, иногда здесь будут появляться части из того, написанного мной, что мне самой нравится.
Спасибо, что прочитали! :)
Добра вам и печенек! )

Дневничкастый дневничок

главная